Пользовательского поиска


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Рифма и ее роль в стихе

Рядом с ритмом, а зачастую даже прежде, при определении стиха называют рифму:

 Рифма звучная подруга
 Вдохновенного досуга 
 Вдохновенного труда, 
 Ты умолкла, онемела; 
 Ах, ужель ты улет ела, 
 Изменила навсегда! 

 В прежни дни твой милый лепет
 Усмирял сердечный трепет - 
 Усыплял мою печаль, 
 Ты ласкалась, ты манила, 
 И от мира уводила
 В очарованную даль.

Созвучия окончаний в слов ах подруга - досуга, труда - никогда, онемела - улетела, так же как лепет - трепет, манила - водила, печаль - даль, называются рифмой и придают речи Пушкина праздничность, необыкновенность. Но ведь и рассказывает поэт о необыкновенном - о такой гармонии, когда стираются грани между трудом и отдыхом, когда досуг нужен не для того, чтобы кое-как восстановить силы после отупляющей работы, а только для того, чтобы мобилизовать энергию для нового трудового взлета, потому что самый труд - вдохновенный, вырастающий из потребности поделиться полнотой жизни, а поэтому не иссушающий, а обогащающий душу, обновляющий человека. Так Пушкин удивительно тонко и точно изобразил состояние творчества.

Подругой творческого труда названа в этом стихотворении рифма, поэт с любовной подробностью рассказывает о различных ситуациях, когда рифма давалась легко и непринужденно или заставляла неоднократно переделывать текст. За шутливыми строками невольно видишь листки пушкинских черновиков е бесконечными переделками, зачеркнутыми и восстановленными словами и начинаешь соглашаться с мыслью о высоком значении рифмы. Стихотворение завершается историей божественного происхождения рифмы. Подражая торжественному стиху древнегреческих поэтов, Пушкин рассказывает, что отцом ее был сам бог поэзии Аполлон, а матерью - богиня памяти Мнемозина. Действительно, благодаря созвучию новая строка заставляет вспомнить предыдущую, возвращает к ней.

Однако стихотворение не было напечатано в 1827 г., которым его датируют. Это можно объяснить многими причинами. Может быть, поэт остался неудовлетворен стилем своего подражания, потому что строки, написанные от имени древнего поэта, звучали слишком современно, были лишены той величавости, которая характеризует стиль Гомера (Омира) или Гезиода. Может быть, Пушкину не понравилось, что рифмы этого стихотворения, хотя и благозвучные, не связывались с темой. А может быть, автор почувствовал фальшь в созданной им легенде о божественном происхождении рифмы. Как дочь Аполлона Рифма выступала воплощением поэзии.

В 1830 г. было написано новое стихотворение под названием "Рифма", в котором, очень удачно имитируя древний стих, Пушкин рассказывает придуманный раньше миф. Правда, на этот раз Рифма оказалась дочерью Аполлона и нимфы Эхо. Мнемозина только помогала при появлении ее на свет. Как ни незначителен такой оттенок, но для художественного образа, тем более в стихах, требующих краткости, потому что ритмические повторы не должны утомить своей монотонностью, он привел к прямому переосмыслению всей темы. Рифма лишилась божественной природы и перестала повелевать творческим процессом:

 Резвая дева росла в хоре богинь-аонид, 
 Матери чуткой подобна, послушна памяти строгой, 
 Музам мила; на земле Рифмой зовется она.

Словно символизируя раскрепощение поэта от своенравного самовластья, стихотворение о рифме написано нерифмованным стихом!

Снова что-то не удовлетворило Пушкина в этом прелестном этюде и заставило спрятать его в письменном столе. Только через два года поэт опубликовал "Рифму", когда уже появилось стихотворение "Эхо":

 Ревет ли зверь в лесу глухом, 
 Трубит ли рог, гремит ли гром, 
 Поет ли дева за холм ом - 
 На всякий звук 
 Свой отклик в воздухе пустом 
 Родишь ты вдруг. 

 Ты внемлешь грохоту громов, 
 И гласу бури и валов, 
 И крику сельских пастухов - 
 И шлешь ответ; 
 Тебе же нет отзыва... Таков
 И ты поэт!

Может показаться, что Пушкин обратился к совершенно новому сюжету, потому что ни боги, ни нимфы в изображении не появляются. Изящная пейзажная зарисовка запечатлела эхо как феномен природы. Рифма даже не упоминается, но именно теперь поэт художественно реализовал то сходство между повторением звука в природе - эхо, и повторением его в стихе - рифмой, которое вдохновило его на сочинение легенды о том, что матерью Рифмы была нимфа Эхо.

"Эхо" поражает своей необыкновенной рифмовкой. Одно и то же созвучие повторяется четыре раза: глухом - гром - холмом - пустом, потом несколько обновленное - снова четыре раза: громов - валов - пастухов - таков. Одинаковые звуки следуют в рифмах друг за другом, как несколько раз повторяет один и тот же звук эхо.

Более того, Пушкин сумел показать постепенное затихание звука благодаря тому, что срифмовал закрытые слоги: ом, ов. Переход от полнозвучного О к согласному М или В создает впечатление умирающего вдали отзвука. Ввел даже такой тончайший оттенок: звук М сменяется более глухим, быстрее переходящим в шум В, ведь первые отклики - более сильные, последние - слабее и глуше. Кроме того, три первых созвучия следуют друг за другом в смежных строках, а четвертое появляется через строку, неожиданно, когда, казалось, эхо уже отзвучало.

Рифмы этого стихотворения прекрасно имитировали поэтичное явление природы и создали образ эхо. Образ эхо в то же время должен был символизировать сущность поэзии, которая воспроизводит действительность. В начале 30-х годов поэт уже перешел на позиции реалистического понимания искусства. В статьях и художественных произведениях он настойчиво доказывает, что искусство только тогда истинно прекрасно, когда отражает многообразие жизни. Особенно поучительно в этом отношении противопоставление в маленькой трагедии "Моцарт и Сальери". Как ни старается Сальери, отказавшись от всех радостей жизни, рассчитать совершенство гармонии, у него ничего не получается. Зато Моцарт создает произведения, гениальность которых признает даже его жестокий соперник. Пушкин при этом с изумительным мастерством показывает, что рождаются они из переполняющей композитора любви к людям и окружающей жизни. В одной сценке Моцарт даже рассказывает жизненное содержание своей музыки:

 Представь себе... кого бы? 
 Ну, хоть меня - немного помоложе; 
 Влюбленного - не слишком, а слегка - 
 С красоткой, или с другом - хоть с тобою, 
 Я весел... Вдруг: виденье гробовое, 
 Внезапный мрак иль что-нибудь такое... 
 Ну, слушай же.

Маленькое стихотворение "Эхо" участвовало в исторически важной борьбе за установление -в русской литературе реализма наравне с другими более значительными по величине произведениями. Свою роль при этом играла и рифма, ведь именно она нарисовала, как эхо воспроизводит действительные звуки!

Если так многозначительна роль рифмы, то, может быть, уже нашелся ответ на вопрос, поставленный в предыдущей главе об единице, повторение которой создает стихотворный ритм? Может быть, ею является именно рифма? Недаром же название рифма происходит от того же слова, которое в языке Древней Греции означало ритм и которое переводится как соразмерность, согласованность?

Однако если в анализе опираться только на тот образный материал, который дает повторение постепенно затихающих созвучий, то содержание стихотворения очень обеднеет. Исчезнет представление о разнообразии жизненных явлений, на которые реагирует "Эхо", обо всем прекрасном и мирном, как пенье девы за холмом или крик сельских пастухов; веселом и бодром, как звуки охоты; страшном и грозном, как грохот громов. Особенно же пострадает образ поэта, расплывшись в нечто безликое. Художественную глубину и конкретность стихотворению придают все слова, независимо от того, входят они в рифмующийся ряд или нет. Следовательно, даже в таком исключительном случае рифма неспособна исчерпать содержание стихотворения, ее необходимо всегда рассматривать во взаимодействии со словом, и тогда рифма многое поможет понять лучше и глубже.

Вот, например, в четвертую, обособленную рифму входит слово пустом. Оно не только формально отделено от трех предыдущих, но и по смыслу переводит в иной мир. Первые рифмы, торопливо следуя друг за другом, рождали многокрасочную картину. Последняя уводит в мир иллюзорного звука. Отклики эхо рождаются в воздухе пустом, в них нет подлинной жизни, также иллюзорны создаваемые художником с помощью слова картины, отражающие действительность. Конечно, в стихотворении эта идея не высказана непосредственно, но логика художественных сопоставлений приводит к ней даже более убедительно, чем могли это сделать рассуждения в специальном эстетическом трактате. При внешней простоте стихотворение поражает насыщенностью философским содержанием, оно позволило поэту с самых разных сторон охарактеризовать сущность Поэзии. Недаром В. Гюго писал: "Мысль, закованная в стихе, сразу же становится более острой и сверкающей. Это - железо, превращенное в сталь"*.

* ()

Так лаконичен и емок язык стихотворных образов, что в двенадцати коротких строках Пушкин сумел еще сказать и о трагедии поэта. Впечатления бытия вторгаются в его душу, требуя ответа. Он посылает людям переплавленное болью его сердца отражение мира - тебе ох нет. отзыва. Так скорбно и сурово оканчивается стихотворение, начавшееся идиллически светлой картиной.

Вероятно, не случайно работа над циклом о рифме идет у Пушкина параллельно работе над циклом, посвященном поэту. Первое, о рифме, написано одновременно с первыми стихотворениями "Поэт", "Поэт и толпа", а незадолго до стихотворения "Эхо" в 1831 г. появилось "Поэту", в котором так строго предписывается художнику держать ответ за творческие свершения перед собственной совестью, независимо от того, будут его хвалить или хулить:

 ...Усовершенствуя плоды любимых дум, 
 Не требуя наград за подвиг благородный, 
 Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд; 
 Всех строже оценить умеешь ты свой труд. 
 Ты им доволен ли взыскательный художник?

Поэту необходимо многое пережить и передумать, чтобы глубина содержания потребовала от него подлинной законченности формы.

Пожалуй, история работы над стихами, посвященными рифме, хорошо иллюстрирует, что подразумевал Пушкин, когда писал: "Усовершенствуя плоды любимых дум". В то же время, история того, как, размышляя о назначении поэта и о сущности поэзии, Пушкин определял и место рифмы в творческом процессе, по-разному оценивая его, немаловажна для наших современников, потому что еще очень многие поэты видят пафос стихотворного творчества в изобретении необыкновенных рифм и покорно повинуются "резвым прихотям" "звучной подруги", не задумываясь о том, что получится в результате ее шалостей. Между тем рифма является одним из элементов художественной формы, который должен безотказно служить выражению содержания. Выразительные возможности рифмы, как показывает "Эхо", просто удивительны, однако, как свидетельствует стихотворение "Рифма", можно обойтись и нерифмованным стихом.

Возвращаясь к решению вопроса о возможности признать рифму единицей стихотворного ритма, нельзя обойти последний факт. Как может стать отличительным признаком стиха тот, который не всегда присутствует? А безрифменные стихи не так уж редки, они даже получили специальное название - белый стих. Белым стихом Пушкин пользовался, например, в знаменитом монологе Пимена: "Еще одно последнее сказанье..." и во многих стихотворениях зрелого периода в 30-е годы ("Вновь я посетил...", "Он между нами жил"... и др.), да и другие поэты не пренебрегали этой формой.

Больше того, Пушкин не случайно лишил рифмы стихотворение "Рифма". Дело в том, что античная поэзия Древней Греции и Рима не знала рифмы. Гомер и Сафо, Эсхил и Софокл, Вергилий и Гораций не рифмовали свои стихи. Русская народная песня, корни которой уходят в глубокую древность, тоже обходилась без рифм. Наконец, в наше время получил большую популярность верлибр, или свободный стих, в котором рифма нежелательна. Если она и появляется, то в качестве исключения:

 Пощади мое сердце
 И волю мою
 Укрепи, 
 Потому что
 Мне снятся костры
 В запорожской весенней степи. 
 Слышу - кони храпят, 
 Слышу - запах
 Горячих коней, 
 Слышу давние песни
 Вовек не утраченных
 Дней.

В. Луговской. Костры

Таким образом смыкаются между собой старейшие формы стиха и его новейшие модификации, в обоих случаях стихи существуют без рифмы.

Следовательно, отсутствие рифмы, играя определенную выразительную роль, не разрушает стихотворную форму в ее основе. Стихи остаются стихами, сохраняя свою волнующую приподнятость.

С другой стороны, рифмы встречаются не только в стихах: "В Китеже я взошел на потонувшую колокольню и увидел оттуда не только подводный мирок, но и Волхов, и волок, и где-то за Волгою вольницы вольной войлок юрт, а за Киевом буйный днепровский порог. И еще я увидел за морем - город Стекольный, то есть старый Стокгольм за былинною гранью моих новгородских дорог".

"Рубикон"

Когда читаешь эссе Л. Мартынова, то сразу же чувствуешь, что это проза, хотя и ритмизованная. И вот в прозе обнаруживаются рифмы: порог - дорог.

Однако очень красноречиво, что внимательный анализ открывает в отрывке еще ряд слов, созвучных рифмующейся паре: мирок, волок, войлок, но непосредственно эти созвучия как рифмы не воспринимаются. Это происходит, вероятно, потому, что слова порог и дорог завершают предложение, в то время как слово мирок, хотя и стоит перед соединительным союзом и, но входит в противопоставление: не только подводный мирок, но и Волхов, оно не ощущается, как завершающее слово. Характерно, что перекличку со словом волок легче заметить, чем со словом войлок, хотя они оба отличаются от слова порог тем, что несут ударение не на последнем слоге, а на предпоследнем. Но первое стоит в конце перечисления, а второе тесно связано с следующим за ним словом юрт, как определяющее его. Когда слова, обладающие созвучием окончаний, оказываются в середине речевого отрезка, то их срифмованность становится незаметной. Более того, можно сказать, что в таком положении скорее воспринимается созвучие в начале слов: Волгою вольницы вольной войлок. Особенно интересно то, что происходит со словом стекольный. Оно кажется созвучным слову Стокгольм, потому что совпадает начало обоих слов, между тем как рифмой к стекольный является вольный. Для того, чтобы сделать многочисленные рифмы этого прозаического отрывка доступными для слухового восприятия, необходимо подобрать особую интонацию, приближающую ритмическую прозу Л. Мартынова к стихам:

 И видел оттуда подводный мирок, 
 Но и Волхов, и волок, 
 И где-то за Волгою вольницы вольной войлок
 юрт.

Однако при этом совершенно изменилась бы эмоциональная окрашенность отрывка. Пришлось бы замедлить темп речи на каждом из рифмующихся слов, словно автор хотел, чтобы представили в воображении "подводный мирок" и детали того, что происходит на суше. Вероятно, в таком случае Л. Мартынов включил бы в свое описание стихотворный кусок. Воспользовавшись прозой, в которой повторение одних и тех же звуков в конце и в начале слов придает речи летящий, скользящий характер, автор создал картину, где все как бы теряется в мареве. Тонущая, призрачная колокольня неспособна открыть необъятность земных просторов, она рождает миражи.

Таким образом, сама по себе рифма не делает речь стихотворной.

Но из наблюдений над ритмической прозой Л. Мартынова вытекает еще один вывод. Наиболее заметна рифма в конце высказывания. Если взять стихотворный текст, то тоже не всякое совпадение звуков выступит как рифма. Характерно, например, стихотворение В. Брюсова:

 Опьяняет смелый бег, 
 Овевает белый снег, 
 Режут шумы тишину, 
 Нежат думы про весну. 
 Взглядом, взглядом облелей! 
 Рядом, рядом - и скорей! 
 На лыжах

Совершенно ясно ощущаются рифмы: бег - снег, тишину - весну, облелей - скорей. Кроме того, в последнем двустишии обнаруживается срифмованность первых слов: взглядом - рядом. Интересно, однако, что при повторении тех же самых слов восприятие срифмованности исчезает, потому что второе взглядом тесно связано со слоном облелей, а рядом - со следующим за ним союзом. Фактически каждая из строк читается как два восклицания:

 Взглядом! Взглядом облелей! 
 Рядом! Рядом - и скорей!

Следовательно, в стихах действует та же закономерность, что и в прозе Л. Мартынова. Совпадения звуков не выступают рифмой в том случае, когда они заканчивают слово, тесно связанное со следующим за ним.

Если стихотворение прочитать, укоротив строки:

 Опьяняет смелый
 Овевает белый, 
 Режут шумы, 
 Нежат думы,

то обнаружится новый ряд рифм. Наконец, откроется рифмовка первых глаголов, если составить стихотворные строки только из них:

 Опьяняет, Режут, 
 Овевает, Нежат.

Рифмой зазвучит даже неполное совпадение звуков режут - нежат.

Аналогичное явление наблюдается и в ранних стихах Маяковского:

 Угрюмый дождь скосил глаза. 
 А за 
 решеткой 
 четкой 
 Железной мысли проводов -
 перина. 
 И на 
 нее 
 встающих звезд
 легко оперлись ноги.

Если изменить графику, подсказывающую определенную интонацию при чтении, то оригинальные и чрезвычайно эффектные рифмы: глаза - а за, перина - и на - совершенно исчезнут!

 Угрюмый дождь окосил глаза, 
 а за решеткой четкой 
 железной мысли проводов - перина. 
 И на нее встающих звезд
 легко оперлись ноги.

Правда, совпадение звуков в словах решеткой - четкой остается заметным, но можно ли его назвать рифмой в полном смысле слона? Кроме рифмы, известен еще звуковой повтор. Теория различает: 1) аллитерацию - повторение согласных звуков.

 Распахни мне объятья твои, 
 Густолистый, развесистый лес!

Фет

Ассонанс - повторение гласных звуков.

 Забудь меня, безумец исступленный, 
 Покоя не губи: 
 Я создана душой твоей влюбленной, 
 Ты призрак не люби!

Фет

Иногда встречаются и более сложные формы, повторение слога или даже нескольких слогов.

Рифма - это повторение звуков в конце стихотворной строки. В таком определении появляется новое понятие стихотворной строки. Это отрезок речи, между двумя паузами. Деление на стихотворные строки, как свидетельствует само название, встречается только в стихах. Причем оказывается, что два признака, присущие стихотворной речи, взаимодействуют между собою. Который же из них важнее. Может быть, стихотворные строки появляются потому, что повторяющиеся рифмы членят речевой поток? Или рифмы возникают благодаря каким-то качествам, свойственным стихотворной строке?

Первое предположение приходится отвергнуть, потому что любой стихотворный текст делится на строки, независимо от того, написал его поэт белым стихом или снабдил рифмами. Зато особенность строения стихотворной строки может-объяснить появление рифмы.

Специальная аппаратура, которую используют лингвисты при изучении интонации, помогла определить, что стихи читаются медленнее, чем проза. Звуки не просто растягиваются, а усложняется их модуляция, она несколько приближается к пению, благодаря чему речь становится более звучной. В результате звуковое строение обнажается, читающий как бы наслаждается звучанием каждого слова. Становятся заметными все звуковые повторы, поэтому аллитерации и ассонансы чаще всего используются именно в стихе.

Особенно замедляется окончание строки. На графике показано, сколько времени требуется для произнесения ударных гласных в стихах - 1 и в прозе - 2. Верхняя кривая - 3 указывает время звучания тех же гласных в конце стихотворной строки*.

* (Таблица приводится в статье Л. В. Златоустовой. Развитие прикладной лингвистики в МГУ. - Вестник Московского университета, 1976, "Филология" № 3, с. 45. Время указывается в миллисекундах = 0,001 с.)

В этом отношении интонация стихотворной речи противоположна обыденной, где окончание высказывания произносится ускоренно, потому что начало уже передало необходимую информацию. Поэтому обычно в прозе созвучия в начале слов выступают заметнее, как это было и в отрывке Л. Мартынова.

Рис. 1. Время произнесения гласных звуков в прозаической и стихотворной речи
Рис. 1. Время произнесения гласных звуков в прозаической и стихотворной речи

Поскольку окончание стихотворной строки произносится с необычной медленностью, то попавшее в него созвучие приобретает особую значительность. Какими интересными по своему строению бывают рифмы при хорошо организованной стихотворной строке, показывает начало стихотворения В. Маяковского "Киев":

 Лапы елок, 
 лапки, 
 лап ушки... 
 Все в снегу, 
 а теплые какие! 
 Будто в гости 
 к старой, 
 старой бабушке 
 я вчера 
 приехал в Киев. 
 Вот стою 
 на горке 
 на Владимирской. 
 Ширь во-всю - 
 не вымчать и перу! 
 Так 
 когда-то, 
 рассиявшись в выморозки, 
 Киевскую 
 Русь 
 оглядывал Перун. 
 А потом - 
 когда 
 и кто, 
 не помню толком, 
 только знаю, 
 что сюда вот 
 по льду, 
 да и по воде, 
 в порогах, 
 волоком - 
 шли с дарами 
 к Диру и Аскольду. 
 Дальше 
 било солнце 
 куполам в литавры. 
 На колени, Русь! 
 Согнись и стой. - 
 До сегодня 
 нас 
 Владимир гонит в лавры. 
 Плеть креста 
 сжимает 
 каменный святой. 
 Шли 
 из мест 
 таких, 
 которых нету глуше, - 
 прадеды, 
 прапрадеды 
 и пра-пра-яра!.. 
 Много 
 всяческих 
 кровавых безделушек
 Здесь у бабушки 
 моей 
 по берегам Днепра.

Среди десяти рифмующихся пар прежде всего выделяются четыре, в которых совпадают все звуки, начиная с ударного: по льду - Аскольду, литавры - лавры, стой - святой, пра - Днепра. Такие рифмы называются точными. В некоторых из них, однако, акцентирован последний слог, тогда рифма называется мужской, в других - предпоследний. Это рифма женская. На первый взгляд подобное различие представляется чисто формальным, но не случайно один из ранних теоретиков русского стиха - Антиох Кантемир называл мужские рифмы тупыми, они как бы обрывают стихотворную строку на энергично произнесенном слоге. Поэтому, например, Белинский особенно отмечал мужскую рифмовку в поэме "Мцыри", стих которой "отрывисто падает, как удар меча, поражающего свою жертву. Упругость, энергия и звучное однообразное падение его удивительно гармонирует с сосредоточенным чувством, несокрушимою силою могучей натуры и трагическим положением героя поэмы"*:

* (В. Г. Белинский. Стихотворения М. Лермонтова. - Полн. собр. соч. в 13-ти т., т. IV. М., 1954, с. 543.)

 Я убежал. О, я как брат
 Обняться с бурей был бы рад! 
 Глазами тучи я следил, 
 Рукою молнию лов ил... 
 Окажи мне, что средь этих стен
 Могли бы дать вы мне взамен
 Той дружбы краткой, но живой, 
 Меж бурным сердцем и грозой?

Женская рифма более плавно осуществляет переход к паузе, как в первом стихотворении Пушкина о рифме: подруга - досуга.

Хотя перечисленые рифмы стихотворения "Киев" можно расклассифицировать по тому же принципу, что рифмы Пушкина и Лермонтова, но созвучия Маяковского кажутся более эффектными. Это происходит потому, что Пушкин рифмует в основном слова в близких грамматических формах: громов-валов-холмов. Изредка появляются сочетания существительного с наречием: труда - навсегда, звук - вдруг или существительного с прилагательным: глухом - гром. Маяковский же соединяет слова самых разнообразных грамматических форм.

Кроме того, у Маяковского рифмуется большее количество звуков - он подыскивает слова, в которых совпадают и предударные. Правда, между ними может вклиниваться какой-то лишний звук, тем не менее созвучность ясно ощущается, например: стой - святой, рифмуются несмотря на лишний слог вя. То же можно сказать о паре: литавры - лавры. Звук л уводит созвучие в глубину строки.

Интересна рифмовка Аскольду сразу с двумя словами, ударный гласный входит в предлог: по льду. Такая рифма называется составной. Ею пользовались до Маяковского сравнительно редко, преимущественно в юмористических и сатирических стихотворениях:

 Говорю я ей с упреком: 
 "Что ты мыла? не жилет ли 
 И зачем на нем не шелком, 
 Ниткой ты подшила петли"?" 
 Козьма Прутков
 Врач пенсне напялил на нос; 
 "Нервность. Слабость. Очень рано-с".

Саша Черный

Маяковский, например, использовал такую рифму в стихотворении "Военно-морская любовь":

 Но ударить удалось ему
 по ребру по миноносьему.

Потом в сатирических частушках:

 Милкой мне на память бурка
 И носки подарены. 
 Мчит Юденич из-под Луги
 как наскипидаренный.

Когда во второе слово целиком входят два других: носки подарены - наскипидарены (о и а при чтении в данном случае звучат одинаково), то такая разновидность составной рифмы называется каламбурной. Самым знаменитым примером каламбурной рифмы считаются стихи Д. Минаева:

 Область рифм моя стихия
 И легко пишу стихи я. 
 Даже к финским скалам бурым
 Обращаюсь с каламбуром.

В то время, когда писался "Киев" (1924), Маяковский уже широко применял составную рифму и в стихах с самым глубоким гражданским содержанием, причем очень часто.

Большинство рифм приведенного отрывка отличается от классических тем, что даже в ту часть, которая следует за ударным слогом, входят звуки, присутствующие только в одном слове: лапушки - бабушки, какие - Киев, перу - Перун, глуше-безделушек. Небольшое расхождение в звучании - изменение согласного в середине или лишний согласный в конце придают рифме особую, неповторимую привлекательность. Причем повышается ее выразительность, поскольку слово, поставленное в рифму, сосредоточивает на себе внимание. Такие рифмы называют неточными. Когда в неточной рифме совпадают только гласные, то ее называют ассонансом, так же как скопление одинаковых гласных в середине строки.

Особую разновидность неточности составляют рифмы неравносложные: например, толком - волоком. (Лишнее о в слове волоком необходимо произнести с достаточной четкостью, чтобы не получилось волком, совершенно искажающим смысл). В принципе считается, что последнее ударение в стихе всегда должно стоять на определенном месте в строке. Поэтому его называют константным - постоянным. Благодаря этому строка получает законченность, константное ударение подчеркивает межстиховую паузу. Однако Маяковский довольно часто нарушает это правило. Насколько часты были у Маяковского нарушения константы, видно по тому, что даже в таком небольшом отрывке встречается еще одна неравносложная рифма: Владимирской-выморозки.

В первом слове рифмующейся пары ударение падает на третий слог от конца, а во втором - на четвертый. Рифмы, в которых ударение падает на третий слог, называются дактилическими:

 Сейте разумное, доброе, вечное, 
 Сейте, спасибо вам скажет сердечное
 Русский народ...

Н. Некрасов

Дактилическая рифма очень мелодичная, она помогает имитировать песню.

 Средь мира дольнего
 Для сердца вольного
 Есть два пути. 
 Взвесь силу тордую
 Взвесь волю твердую, - 
 Каким идти?

Н. Некрасов

Рифмы, в которых акцент падает дальше третьего слога, называются гипердактилическими:

 Ты - что загадка, вовек неразгадывающаяся! 
 Ты - что строфа, непокорно нескладывающаяся! 
 Мучат глаза твои душу вывеяывательностями, 
 Манят слова твои мысль непоследовательностями!

В. Брюсов

Чем больше звуков совпадает в рифмующихся словах, тем мелодичнее становится стих. Однако когда Маяковский срифмовал трехсложное окончание с четырехсложным, то рифмующиеся слова не приобрели напевности, но оказались выделенными, подчеркнутыми.

 Вот стою 
 на горке 
 на Владимирской. 
 Ширь во-всю - 
 не вымчать и перу! 
 Так 
 когда-то, 
 рассиявшись в выморозки 
 Киевскую 
 Русь 
 оглядывал Перун.

Процесс создания неточной рифмы Маяковский раскрыл на примере стихотворения "Сергею Есенину". Как описывал сам поэт, он брал "самые характерные звуки рифмуемого слова" и искал к ним созвучие. В слове Владимирской это вдмрк. Рифма, в которой совпадают согласные, называется консонансом. Если в число несовпадающих звуков попадает даже ударный (в данном случае и - ы), то созвучие называют диссонансом. В слове выморозки недостает двух согласных: лд, но л родствен предшествующему в, а звук д вводится в начало строки: Так когда-то...

Сравнивая рифмы Маяковского с созвучиями в отрывке Л. Мартынова, хотелось бы обратить внимание на то, что в последнем тоже было звуковое совпадение, соответствующее неточной рифме: морем - Стокгольм, однако оно затерялось среди разнообразия звуков.

Благодаря членению стихотворной речи на строки, в ней в качестве неточной рифмы, воспринимаются и еще более отдаленные созвучия:

 Не доставая до поручня,
 протопотала японочка, 
 Эхом, 
 намеком, 
 смирением. 
 Вздохом. 
 Иным измерением.

Р. Рождественский

Следовательно, рифма проявляется благодаря стихотворной строке и является вторичным признаком стихотворной речи, а стихотворная строка-основополагающим, порождающим особенности звучания. Недаром же поэты называют каждую строку - стих, так же как весь тот тип речи, который дает им возможность так сердечна общаться с читателем.

Стихотворная строка - это тот период, повторение которого создает стихотворный ритм. Именно она обладает всеми необходимыми для этого признаками: 1) достаточной выделенностью, потому что ее с двух сторон ограничивают паузы, 2) время ее произнесения соответствует оптимальным условиям восприятия: наиболее распространенными являются 8-12-сложные стихи, для произнесения которых требуется около 5 секунд, 3) стихотворные строки повторяются в отдельном произведении в таком количестве, которое не вызывает ощущения бесконечности.

Литература

В. М. Жирмунский. Рифма, ее история и теория. - В кн.: В. Жирмунский. Теория стиха. Л., 1975.

Д. Самойлов. Книга о русской рифме. М., 1973.

Б. П. Гончаров. Звуковая организация стиха и проблема рифмы. М., 1973.

Вопросы

Что называется рифмой?

Как рифма связана с интонацией стихотворной строки?

Какие стихи называют белыми?

Какими двумя признаками аллитерация отличается от ассонанса?

Сравните рифмы "Послания в Сибирь" Пушкина и "Струн вещих пламенные звуки..." А. Одоевского.

Почему М. Лермонтов написал поэму "Песня о купце Калашникове" без рифм?

В чем своеобразие рифмовки стихотворения Ф. Тютчева ("Молчи, скрывайся и таи...")?

Попробуйте проанализировать особенности рифмы в стихотворении Маяковского "Бруклинский мост".

В чем особенности рифмовки в стихотворении Л. Мартынова "Гармония"?

Какие рифмы использовал Л. Мартынов в поэме "Поэзия как волшебство"?

предыдущая главасодержаниеследующая глава


Яндекс.Метрика Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru