Дмитрий Сергеевич Аничков (1733-1788)

Философ-просветитель, ученик и соратник первых профессоров Московского университета Н. Н. Поповского, А. А. Барсова. О нем говорили современники: «Характер твердый, но скромный и благородный», от природы одарен умом. Философия и математика были его любимыми науками. По происхождению Аничков - типичный разночинец. Отец служил монастырским подьячим. В 1755 г. в числе шести лучших учеников Троицкой семинарии Д. С. Аничков был прислан в Московский университет для продолжения образования по классу риторики. Годы учения в университете под руководством Н. Н. Поповского, А. А. Барсова ознаменовались блестящими успехами.

За учебу, участие в научной деятельности пять раз награждался золотой медалью. Студентом опубликовал в университетском журнале «Полезное увеселение», философскую работу «О бессмертии души» и злую сатиру «Сон», в которой высмеивал низкопоклонство перед иностранцами. В 1762 г. выступил с речью «О мудром изречении греческого философа: рассматривай с рассуждениями». В ней вслед за Ломоносовым и Поповским указывал на роль науки в обществе, на ее распространение среди россиян. После окончания университета был оставлен преподавателем университетской гимназии. За успехи в учении, активную деятельность в развитии университетской науки, участие в воспитании юношества в университете был назначен исполняющим обязанности инспектора Московской гимназии. Здесь расцвело его дарование, особенно в написании учебных книг по арифметике, алгебре, тригонометрии, имевших широкую известность в последней четверти XVIII в.

Особый интерес представляет его диссертация на звание профессора. Она была написана на тему «Философское рассуждение о начале и происшествии натурального богопочитания у разных, а особенно невежественных народов» (1769). В ней Д. С. Аничков как просветитель-деист объяснял происхождение религиозных верований из-за чувства страха и «удивления» человека перед силами природы, что расходилось с догматом церкви. Диссертация была изъята как «вредная» и впервые в истории российской публично сожжена «рукой палача» на Лобном месте в Москве. В то время Екатерина II еще играла роль «просвещенной монархини», что и спасло автора от заключения в крепость.

Д. С. Аничков внес большой вклад в развитие передовой философской мысли России, общественно-политических идей второй половины XVIII в.

Из речи «Слово о ... понятиях человеческих»

(Печатается по изданию: Аничков Д. С. Слово о... понятиях человеческих.- Сборник императорского Общества истории и древностей Российских. М., 1779. В речи, которую произнес Д. С. Аничков на торжественном собрании Московского университета 30 июня 1779 г., развита мысль, что в познании жизни, мира большую роль играют чувства и понятия, которые являются сутью любой вещи или явления. Подчеркнуто, что нередко имеется «излишнее упование на чувства свои», недооценивается роль разума, без чего понятия сформировать нельзя. Мысли Д. С. Аничкова перекликаются с идеями французских просветителей XVIII в.)

... С вашего позволения приступаю теперь к посильному моему рассуждению о превратных понятиях человеческих, происходящих от излишнего упования, излагаемого на чувства, и испрашиваю притом вашего любоохотного внимания.

Многие из смертных имеют такое обыкновение, что они о вещах, чувствам их подверженных, производят такое понятие и такими оные быть чают, какими представляются им от чувств, а того не знают, что такое их понятие и представление, в уме произведенное, совсем не соответствуют истинным вещей составлениям и надлежащим оных свойствам. Не знают того, что чувства наши, при следующих токмо обстоятельствах, не представляют нам ложного: 1) когда оные суть целы и неповреждены. Ибо как слепой о цветах пристойным образом рассуждать не может, так и страждущий горячкою или другою сей подобною болезнию не в состоянии бывает распознавать разного вкусу в различной ему предлагаемой пище; 2) когда чувствам нашим подверженные предметы находятся от оных в надлежащем расстоянии. Ибо в противном случае, слабее действуя предметы в чувственные наши орудия и движение слабейшее в мозгу нашем производят и бывают причиною того, что душа наша, темные произведши о тех действовавших предметах понятия, удобно впадает в заблуждение; 3) когда, наконец, средина, то есть тела, между предметом и чувственными нашими орудиями находящаяся, например воздух, вода, стекло всегда бывают однообразны. Ибо в противном случае, если средина разнствует против прежнего своего состояния и положения, то и предмет в отменнейшем виде глазам представляется. Например, весло, опущенное в воду, при солнечном сиянии кажется преломленным. Но не наблюдающие, при чувствовании сих обстоятельств, обыкновенно величайшим подвергаются заблуждениям. Так, например, по причине великой отдаленности представляют себе звезды наподобие зажженных точек, хотя оные в самой вещи суть чрезмерной и удивительной величины. Так многие вещи почитают за маловажные для того только, что чувства их ничего, к сведению принадлежащего, не обретают в оных; хотя оные, по внутреннему своему составлению и внешнему виду, разным, любопытства достойным, подлежат испытаниям. О правильных и порядочных движениях, примечаемых в телах небесных, понимают большею частию так, что оные таких движений не имеют потому только, что чувствам их представляются иногда движущимися, иногда неподвижными, а иногда возвращающимися на прежнее свое место.

Равным образом и о собственных ума своего действиях и переменах, рассуждая по внешним токмо обстоятельствам, производят часто такое понятие, какое с природными оного свойствами ни мало не согласно. Так, например, память, одну из способностей душевных, представляют себе вместилищем понятий, которая, напротив того, не что иное есть, как способность душевная вещи, помощью воображения приведенная на ум, признавать за те же самые, какими оные прежде чувствам их представлялись. И сие то особливо многих развратных предрассуждений и разных, непосредственно из того происходящих предосудительных действий обыкновенно бывает причиною. Почему и заблуждения, из сего мутного источника проистекшие, из превратных, говорю, понятий, и разлившись по всему роду учения, столько усиливаются, что впадшие в оные показывают, наконец, не лучше бессловесных, в рассуждении всех своих предприятий, начинаний и действий. Большею ж частию зависит сие от того, что зараженные предрассуждением чувств первоначальные свои понятия о вещах, яко темные и сбивчивые, но непосредственно служащие для произведения ясных и подро