Пользовательского поиска




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Половые роли

Человек, живущий в той или иной культуре, а нас сейчас интересует культура психосексуальная, соотносит свое поведение с присущими этой культуре стереотипами. Он может стремиться как можно полнее соответствовать или, наоборот, не соответствовать им, но в любом случае они служат для него точкой отсчета. Даже если он вырос в условиях одной культуры, а ориентируется на стереотипы другой, он отталкивается все же от "своей", хотя она по каким-то причинам и не удовлетворяет его. Соответствовать определенному социально-культурному стереотипу - значит играть определяемую им социальную роль.

Понятие роли как социальной функции личности ввел Дж. Мид, обозначив им отвечающий принятым нормам способ поведения людей в системе межличностных отношений, зависящий от их позиции или статуса в обществе. Под половой ролью понимают систему средовых стандартов, предписаний, нормативов, ожиданий, которым человек должен соответствовать, чтобы его признавали как мальчика (мужчину) или девочку (женщину).

Самая простая модель половых ролей, как и различий, построена по альтернативному принципу "или-или". В ней мужская роль ассоциируется с силой, энергичностью, грубостью, агрессивностью, рассудочностью и т. п., а женская - со слабостью, пассивностью, нежностью, миролюбивостью, эмоциональностью и др. Существенной чертой этой модели, отмечает И. С. Кон, является ее иерархичность: альтернативные функции дополняют друг друга "по вертикали", так что женщине отводится подчиненная, зависимая роль. В канонических культурах эта модель была незыблемым правилом, а исключения, если они и были, лишь подтверждали его. Однако, по мере того как половое разделение труда переставало быть главным принципом организации общества и утрачивало свою жесткость, круг исключений из правила альтернативности расширялся и отношения господства-подчинения хотя и сохранялись, но начинали требовать еще и взаимодополнения. Реальная модель маскулинности-фемининности обретала черты континуальности, предполагавшей, что мужчина может быть сильным и энергичным, не будучи при этом непременно грубым и агрессивным, а женская нежность совсем не обязательно пассивна. С одной стороны, черно-белая альтернативная модель, с другой, выдержанная в более мягких тонах модель континуальная, допускающая переходы, вариации, причем в довольно широких пределах: от женщины тургеневской - нежной, маленькой, с не тронутой загаром кожей, напоминающей миниатюрную мраморную статуэтку, до женщины некрасовской, которая "коня на скаку остановит, в горящую избу войдет". Перекликающиеся слова Н. Гоголя: "Есть случаи, где женщина, как ни слаба и бессильна характером в сравнении с мужчиною, становится вдруг тверже не только мужчины, но всего, что ни есть на свете" и И. Анненского: "У женской нежности завидно много сил" - рисуют более глубоко воспринимаемую фемининность. Да и маскулинность не укладывается в прокрустово ложе альтернативной модели: вспомним хотя бы известного советского разведчика Михаила Орлова (Гленна Майкла Соутера) - человека, по свидетельствам знавших его близко, сильного и мужественного, но в го же время впечатлительного, легко ранимого романтика. Альтернативность остается правилом для обучения ("мальчики не плачут", "девочки не дерутся"), а в реальной жизни достаточно, чтобы у женщины (девочки) фемининность преобладала над маскулинностью, а у мужчины (мальчика) - наоборот.

Социальный прогресс с его демократизацией отношений полов, стиранием границ между "мужскими" и "женскими" профессиями, совместные обучение и работа изменяют и нормативные представления о мужских и женских половых ролях, нивелируют многие казавшиеся раньше "естественными" различия. Изменения эти происходят довольно быстро и вызывают у многих людей адаптивное напряжение, сопровождающееся психологическим дискомфортом. В тоне дискуссий о феминизации мужчин и маскулинизации женщин звучит тревога едва ли не за биологическое вырождение тех и других. На самом же деле сохраняющиеся филогенетические различия проявляются в условиях меняющейся психосексуальной культуры, выступают в иных ролевых одеждах, удобных не только для мужчин, как это было раньше, но и для женщин.

Решающий шаг в понимании половых ролей был сделан С. Бэм. Предложенный ею в 1974 г. тест маскулинности-фемининности отличался от всех предшествующих тестов тем, что был построен на представлении о маскулинности и фемининности как о независимых, ортогональных измерениях личности. Ее тест разделял мужчин и женщин на 4 группы так, как показано в таблице.

Полоролевые типы
Полоролевые типы

В итоге можно говорить о 8 полоролевых типах. Термин "андрогиния", возможно, неудачен из-за ассоциаций с патологией, но он привился и утвердился в теории "психологической андрогинии". Она все больше и больше теснит теорию "паспортного" пола, так что многие исследователи, в частности Гюнтер Аммон, видят в ней холистическую (целостную) концепцию личности. Он понимает андрогинию как многомерную интеграцию проявлений эмоционально- экспрессивного (женского) и инструментального (мужского) стилей деятельности; как свободу телесных экспрессий и предпочтений от жесткого диктата половых ролей; как эмансипацию обоих полов, а не борьбу женщин за равенство в маскулинно ориентированном обществе. Г. Аммон расширяет понимание андрогинии до философского принципа, означающего отказ от дуализма "мужское-женское". А так как любое проявление дуализма в обществе прямо или косвенно ответственно за дуалистическое мышление вообще, которое порождает взаимную нетерпимость, то принцип андрогинии, по его мнению, служит развитию общества и человечества в направлении мира.

Гуманистическую направленность такого подхода можно только приветствовать, однако вернемся к андрогинии в ее психологическом смысле. С ней связывают более высокие возможности социальной адаптации. Уже Э. Маккоби и К. Джеклин обращали внимание на то, что высокая фемининность у женщин часто совпадает с пониженным самоуважением и повышенной тревожностью. Позже многие другие исследователи показывали, что высокомаскулинные мужчины и высокофемининные женщины испытывают больше трудностей в тех видах деятельности, которые не совпадают с традиционными полоролевыми стереотипами, тогда как андрогинные личности с их высокими потенциями и маскулинности, и фемининности легче меняют тип и стиль деятельности в зависимости от условий; они поэтому менее подвержены дистрессам.

Связь андрогинии и социальной адаптации - по крайней мере там, где полоролевая демократизация достигает достаточного развития,- не вызывает сомнений. Однако направление этой связи подлежит уточнению. Свойственные андрогинии широта и гибкость полоролевого репертуара, повышая возможности социальной адаптации, зависят, в свою очередь, от индивидуальной адаптивности, психологической гибкости: психически ригидная личность, для которой любая смена стереотипов связана со значительным напряжением, тенденцию полоролевой демократизации воспринимает труднее, Хотя половые роли очень зависимы от социокультурных норм и могут подчас выглядеть полной противоположностью филогенетическим различиям, все же существуют "мосты" между свойствами психики и психологией полоролевых различий.

Сказанное распространяется и на представления о сексуальном поведении. То, что сегодня называют мифами сексуальности, связано прежде всего с воспринимаемой в альтернативном ключе маскулинностью и фемининностыо. В мифах мужской сексуальности решающее место отводится инструментальным характеристикам: размерам полового члена, доминантности и т. д. Это сказывается в бытовых обозначениях полового члена ("прибор", "инструмент" и т. д.), в трактовке сексуального взаимодействия как процесса, в котором мужчина делает нечто с женщиной, манипулирует ею. Согласно таким мифам мужчина - это сплав неиссякаемого сексуального желания, силы, наступательности, доминантности и ему не пристало проявлять нежные чувства, говорить о своих тонких переживаниях. Это может приводить и, к сожалению, часто приводит к психофизиологическим срывам. У женщины - потому что такая чисто силовая процедура не приносит истинного удовлетворения; у мужчины - потому что он блокирует свою эмоциональность и одержим "тревожностью исполнения": так ли он делает, достаточно ли хорошо у него получается (причем "так" - это небылицы, сравнимые разве что с тринадцатым подвигом Геракла, перед которым реальные возможности реального мужчины просто ничто). Мифов женской сексуальности ничуть не меньше. Один из них - о всеобщей обязательности оргазма с "потрясающими" ощущениями и переживаниями.

Подобные мифы - прежде всего полоролевые, а потом уже сексуальные; их основа - инструментальное, маскулинно ориентированное представление об общении вообще и сексуальном общении в частности. Преодоление этих мифов возможно лишь там, где в общении пары существует полоролевая сбалансированность, учитывающая интересы обоих партнеров - и мужчины, и женщины. Все это позволяет определить сексуальные роли как частный аспект половых ролей. Как и для половых ролей, их социокультурные векторы направлены в стороны полоролевой демократизации и вариативности, при которых легче адаптируются психологически андрогинные личности.

предыдущая главасодержаниеследующая глава






Чем уникальна система обучения в Люксембурге

В 2017 г. приемные кампании пережили 'самую глубокую демографическую яму'

Учеба за границей: особенности образования в неторопливой Дании

Три российских вуза попали в рейтинг 200 лучших университетов Европы

«Яндекс» бесплатно готовит к ЕГЭ

Отложенная взрослость: Как изменились пятиклассники за 50 лет

Десять вузов РФ вошли в топ-500 глобального рейтинга университетов RUR



Rambler s Top100 Рейтинг@Mail.ru