предыдущая главасодержаниеследующая глава

Публичные чтения г-на профессора Рулье (в сокращении)

(Печатается по изданию: Герцен А. И. Избр. философ, произв. М., 1948. Т. I. С. 313-323.

Впервые опубликовано в газете «Московские ведомости» (№ 147 от 8 декабря и № 148 от 11 декабря 1845 г.).

А. И. Герцен высказывает свой мысли по поводу значения естественных наук в образовании, и особенно в воспитании ума, освобождении его от схоластической диалектики. Он ограничивает риторико-филологическую выучку ума, когда воспитание слога занимает больше места, чем воспитание мысли. По его мнению, во всей Европе воспитание «мало захватило из естественных наук». Поэтому риторика и формализм «по-прежнему вытесняют природу», разум воспитывается авторитетами, а не самодеятельностью, мысли, суждения «прививаются, как оспа».

Рулье, Карл Францевич (1814-1858) - профессор кафедры зоологии Московского университета. С 1840 г. - секретарь Московского Общества испытателей природы. Распространял естественнонаучные знания, выступая в печати со статьями и перед широкой общественностью с публичными лекциями.)

Незнание природы - 
величайшая неблагодарность.

Плиний Старший

Одна из главных потребностей нашего времени обобщение истинных, дельных сведений об естествознании. Их много в науке, их мало в обществе; надобно втолкнуть их в поток общественного сознания; надобно их сделать доступными, надобно дать им форму живую, как жива природа; надобно дать им язык откровенный, простой, как ее собственный язык, которым она развертывает бесконечное богатство своей сущности в величественной и стройной простоте. Нам кажется почти невозможным без естествоведения воспитать действительно мощное умственное развитие; никакая отрасль знаний не приучает так ума к твердому, положительному, шагу, к смирению перед истиной, к добросовестному труду и, что еще важнее, к добросовестному принятию последствий такими, какими они выйдут, как изучение природы; им бы мы начинали воспитание для того, чтобы очистить отроческий ум от предрассудков, дать ему возмужать на этой здоровой пище и потом уже раскрыть для него, окрепнувшего и вооруженного, мир человеческий, мир истории, из которого двери отворяются прямо в деятельность, в собственное участие в современных вопросах. Мысль эта, конечно, не нова. Рабле (Рабле, Франсуа (1483-1553) - французский писатель-сатирик, представитель французского гуманизма. В своем романе «Гаргантюа и Пантагрюэль» высмеял систему схоластического образования, защищал педагогические идеалы эпохи Возрождения и стремление к изучению природы.), очень живо понимавший страшный вред схоластики на развитие ума, положил в основу воспитания Гаргантюа естественные науки. Бэкон (См. коммент. 3 к ст. Н. И. Лобачевский.) хотел их положить в основу воспитания всего человечества: Jnstauvatio magna основана на возвращении ума к природе, к наблюдению; исключительным предпочтением естествоведения стремился Бэкон восстановить нормальное отправление мышления, забитого средневековой метафизикой, - он не видел иного средства для очищения современных умов от ложных образов и предрассудков, наслоенных веками, как обращая внимание на природу с ее непреложными законами, с ее непокорностью схоластическим приемам и с ее готовностью раскрываться логическому мышлению. Ученый мир, особенно в Англии и Франции, понял вызов лорда Верулама, и с него начинается непрерывный ряд великих деятелей, разработавших во всех направлениях обширное поле естествоведения.

Но плоды этого изучения, результаты долгих и великих трудов, не перешли академических стен, не принесли той ортопедической пользы свихнутому пониманию, которой можно было ожидать (Само собой разумеется, что здесь вовсе нет речи о технических приложениях. - А. Г.) Воспитание образованных сословий во всей Европе мало захватило из естественных наук; оно осталось по-прежнему под влиянием какой-то риторико-филологической (в самом тесном смысле слова) выучки; оно осталось воспитанием памяти более, нежели разума, воспитанием слов, а не понятий, воспитанием слога, а не мысли, воспитанием авторитетами, а не самодеятельностью; риторика и формализм по-прежнему вытесняют природу. Такое развитие ведет почти всегда к надменности ума, к презрению всего естественного, здорового и к предпочтению всего лихорадочного, натянутого; мысли, суждения по-прежнему прививаются, как оспа, во время духовной неразвитости; приходя в сознание, человек находит след раны на руке, находит сумму готовых истин и, отправляясь с ними в путь, добродушно принимает и то, и другое за событие, за дело конченное. Против этого-то ложного и вредного в своей односторонности образования нет средства сильнее всеобщего распространения естествоведения, с той точки зрения, до которой оно выработалось теперь; но, по несчастию, великие истины, великие открытия, следующие быстро друг за другом в естественных науках, не переходят в общий поток кругообращающихся истин, а если доля их и получает гласность, то в такой бедной и в такой неправильной форме, что люди и эти выработанные для них истины принимают такими же втесненными в память событиями, как и все остальное схоластическое достояние. Французы сделали больше всех для популяризации естественных наук, но их усилия постоянно разбивались о толстую кору предрассудков; полного успеха не было, между прочим, потому, что большая часть опытов популярного изложения исполнена уступок, риторики, фраз и дурного языка.

Предрассудки, с которыми мы выросли, образ выражения, образ понимания, сами слова подкладывают нам представления, не токмо неточные, но прямо противоположные делу. Наше воображение так развращено и так напитано метафизикой, что мы утратили возможность бесхитростно и просто выражать события мира физического, не вводя самым выражением и совершенно бессознательно ложных представлений - принимая метафору за само дело, разделяя словами то, что соединено действительностью. Этот ложный язык приняла сама наука: оттого так трудно и запутано все, что она рассказывает. Но науке язык этот не так вреден - весь вред достается обществу: ученый принимает глоссологию (Глоссология - от греч. слова «глосса», что значит «толкование непонятных слов».).) за знак, под которым он, как математик под условной буквой, сжимает целый ряд явлений, вопросов. Общество имеет слепую доверенность к слову, и в этом свидетельство прекрасного доверия к речи, так что человек и при злоупотреблении слова полон веры к нему и полон веры к науке, принимая высказываемое ею не за косноязычный намек, а за выражение, вполне исчерпывающее событие. Для примера вспомним, что всякий порядок физических явлений, которых причина неизвестна, наука принимает за проявление особой силы и, по схоластической диалектике, олицетворяет ее до такой самобытности, что она совершенно распадается с веществом (такова модная метаболическая сила, каталитическая). Математик поставил бы тут добросовестно X, и всякий знал бы, что это -- искомое, а новая сила дает подозревать, что оно сыскано, и для полного смешения понятий к этим ложным выражениям присоединяются еще ложные сентенции, повторяемые из века в век без анализа, без критики и которые представляют все предметы под совершенно неправильным освещением...

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© Злыгостева Н.А., Злыгостев А.С., 2007-2019
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://pedagogic.ru/ 'Библиотека по педагогике'
Рейтинг@Mail.ru