Пользовательского поиска




27.08.2008

'Полный день' против 'системы Коменского'

Недавно в ГУ-ВШЭ известные экономисты обсуждали долгожданную альтернативу единой тарифной сетки в образовании – новую схему оплаты труда школьных наставников: так называемую «отраслевку». Вместо восторженных рукоплесканий в зале, как водится, звучали споры, а в финале всем участникам пришлось признать, что роста качества образования новая система оплаты труда (СОТ), увы, не обеспечит.

Между тем дело, пусть медленно, но все-таки идет вперед. Несколько лет подумав, рассмотрев со всех сторон достоинства заморской схемы, разработчики опять вплотную подошли к давней идее финансирования учителей за полный день с детьми. Этого мало – бюджетные подушевые деньги они привязали к каждому ученику и даже некий «ученико-час» (особое понятие) изобрели для измерения результативности труда учителя.

Однако в первой половине дня (когда ученики зациклены на безальтернативном расписании) такой подход, как отмечали оппоненты, мало что изменит в пресловутой схеме финансирования «деньги за часы». Зато во второй половине школьных занятий предлагаемая формула могла бы в корне изменить экономику школы, заставить её поработать на продуктивную педагогику. При условии, само собой, предоставления ученику абсолютной и полной свободы передвижения по студиям и клубам.

Как же все это видится на практике?

Оказывается, 80% школ Москвы, удостоенных в 2006 и в 2007 годах премии Президента в области образования, работают по принципу полного дня.

В столице эти безостановочные центры знаний, прототипом для которых послужили западные “full-time schools”, называют «школами для постоянно занятых родителей». Но даже и в них московские руководители столкнулись с дефицитом кадров в условиях нарастающих финансовых и сохранения демографических трудностей. Нет недостатка в мелочной регламентации и формализме – группам продленного дня советской эпохи такие даже не снились. Риск возвращения подобных школ в традиционную модель «школа Коменского» [1] по-прежнему велик. Вдобавок и пути дальнейшего развития этой сети учебных заведений остаются среди самых слабо разработанных разделов в документах по модернизации российского образования.

* * *

Наш вариант полного дня

или «Коменский в квадрате»

Первый, самый масштабный опыт по увеличению образовательного дня принадлежит, как уже сказано, Москве. Ровно пять лет назад сразу более 250 школ перешли на работу в модели нон-стоп, изменили уклад своей жизни. Но под суровым надзором высших инстанций и особенно контролем финансистов [2] это у них получилось так, что буквоедства и рутины стало вдвое больше, а учебный прессинг на детей остался прежним, если не усилился. После бесплатного московского обеда (новшество отрадное, хотя и на обед подростков по-старинке водят строем) снова душный класс, работа над домашними заданиями. В темпе поистине армейском, дружно, по команде. Даже в кружки и секции учеников записывают не по их воле, а всем скопом, по пресловутому классному списку, ибо так удобнее учителям и проверяющим их управленцам. Чуть ли не каждый вечер школьников пересчитывают по головам.

Вот и уходят дети от такой, казалось бы, полезной и современной услуги.

Между прочим, рыночный принцип «деньги следуют за учеником», осуществляемый с прошлого года в 21 регионе России, не работает по абсолютно тому же сценарию, что и в столичном полном дне. Они, то бишь деньги, следуют в пилотных территориях сразу за целым классом (классно-урочной системой), жестко формируемым в начале года школьной канцелярией и, следовательно, не оставляя воздуха для собственных поступков и проектов школяров. В результате самобытные пристрастия и интересы личности традиционно игнорируются, вовсе не реализуются, либо находят себе приложение в структурах внесистемного образования. А ведь один из азбучных, классических (он же категорический) императивов рынка, конкурентной экономики гласит: именно свобода выбора клиентом предлагаемых услуг и побуждает мастера (учителя) заниматься изучением его психологии, динамикой спроса, рекламой, скидками, «скандально низкими» ценами, поиском новых методик – короче, предпринимательским творчеством, без которого педагогика опять становится унылой почасовкой, отсиделовкой и обязаловкой. Той же закрытой камерой хранения детей.

Надо ли говорить, что школы продленного дня (ШПД), как правило, уверенно проигрывают творческую конкуренцию внешкольным – добровольным – клубам, центрам, секциям, местам общекультурного значения и назначения, разнообразные возможности которых школе следует перенимать куда смелее и активнее.

Прямая оплата свободных услуг

Программисты завтрашнего дня нашей системы образования (а с ними заодно и авторы проекта «Российское образование-2020: модель образования для экономики, основанной на знаниях») предполагают, что по мере развития модели «Полный день», школьные мастер-студии, театры, клубы по интересам в крупных городах будут испытывать все нарастающее конкурентное давление со стороны коммерческого сектора образования. (Согласно данным Федеральной целевой программы развития образования (ФЦПРО), большинство спортивных школ, научно-технических центров, творческих секций вне школы являются де-факто платными). А это значит: чтобы выжить, школьная площадка дополнительного расписания должна на деле доказать свою востребованность, результативность. Для этого ей потребуется гибкая, простая в исполнении система финансирования педагогических услуг вне базового учебного плана (БУП). Такая, скажем, как модель безналичного финансирования дополнительных занятий с использованием электронной карты.

В рамках этого эксперимента ученик получает кредитку (образовательный полис), обеспечивающую, согласно подушевому нормативу, комплекс дополнительных образовательных услуг, предоставляемых ему свободно, по желанию, и набираемых по ходу жизни в школе. Деньги, забитые в карту, он расходует по мере передвижения от педагога к педагогу. Таким образом, финансы двигаются от ученика к работнику педагогических услуг, минуя посредников: кредит прямо расходуется тем, кому выдан, а наставник получает гарантированную плату за свою работу.

Чтобы не беспокоить понапрасну скептиков, просто напомним: карточка дешевле и практичнее живой монеты. И уж гораздо честнее известных чиновных распределительных схем. Она уже стала частью нашей жизни, будь то карта на 10 поездок в метро, к примеру, или зарплатная карточка.

Но продолжим аналогию со школой. Здесь-то мы покупаем все её услуги загодя, не глядя и на много лет вперед, без права на компенсацию за пропущенные по вине администрации занятия, часто необоснованные рокировки уроками и преподавателями, за грубость одноклассников, недоброкачественные знания и мало ли еще за какие будничные «мелочи». В противовес такому вот финансово-этическому хаосу (кому-то очень даже выгодному, в скобках заметим) школьник, получая от государства абонемент на 10 дополнительных, нужных именно ему занятий, несет живую, личную ответственность за каждую потраченную на себя, свое образование копейку. А вот когда он пользуется этой карточкой своей свободы, или же к кому предпочитает её отнести – внутри любимой школы – это уже зависит только от него. Значит, достоинство ребенка, его личный, пусть и мимолетный интерес приобретают юридическую и финансовую неприкосновенность, правовую бронь, защиту от не в меру любопытных взглядов и вопросов типа «Ты куда? Зачем? Уроки сделал? А ну быстро в класс!».

Главный конструктор этой схемы финансирования россиянин М.А. Балабан (1927 – 2005) твердо придерживался также и той точки зрения, что «организация образования должна быть такой, чтобы ребенок не попадал в плен своего импульсивного, однажды сделанного выбора. Чтобы он продолжал искать себя, свой индивидуальный путь к стандартным школьным истинам все десять лет подряд. Поэтому обязательства, накладываемые на подростка совершенным им однажды (под влиянием друзей, допустим) выбором, должны быть минимальны. Именно в поиске он вырастает в Человека».

И наконец: именно всем знакомый разновозрастный (то есть «не по Коменскому», не одновозрастный, а как в семье или в дворовой футбольной команде) принцип набора в студии не позволяет здесь работать по единому шаблону или плану, порождает этику взаимного доверия, терпимости, поддержки старших младшими. Учителям приходится работать «на живом интересе», в постоянном диалоге с каждым маленьким партнером.

Разработчики этой системы (вернее, её технической части) во главе с доктором технических наук Андреем Богорадом, объясняя её преимущества, подчеркивают, что пластиковая карта это:

А) система учета рабочего времени преподавателя и школьника;

Б) электронный документ, цена которого не превышает стоимости черно-белого фото его обладателя;

В) электронный барьер при входе в учебную аудиторию на пути у незнакомца;

Г) официальный документ с печатью школы на обороте.

Кстати, право на детскую свободу пользования второй половиной расписания должно быть продублировано – в том же резюме или портфолио с отзывами руководителей кружков и мастерских о персональных дарованиях выпускника. («Подготовил общешкольный новогодний вечер»; «Ткет ковры»; «Легко читает чертежи и карты»; «Работал поваром в школьном кафе»...)

Эта бумага (личный документ о личных достижениях подростка) перестанет быть третьестепенной, если добьется равного признания со школьным выпускным сертификатом; будет совсем не лишней для работодателя, при поступлении юноши в вуз или на службу в армию. Не надо быть пророком, чтобы предсказать, что социальный вес портфолио будет со временем расти и жестко конкурировать с казенной школьной корочкой (если его юридический статус будет четко оговорен).

Простая мысль о том, что дети могут двигаться по школе всяко: и по рельсам расписания, и – точно так же – вне его: следуя собственным планам, предпочтениям, советам значимых для них экспертов – все еще повергает наши ученые умы в некий священный ужас. Между тем только свободный доступ подмастерья к мастеру и стимулирует, по всем законам экономики, рост качества образовательных услуг.

* * *

Американцы дальше поликлиник не пошли. А мы?

В ряде российских регионов уже начались экспериментальные испытания подобной новой безналичной технологии расчетов. Пока, правда, терминалы установлены только в пределах школьной столовой. В специальное устройство вставляется личная карточка ученика, из предложенного набора блюд выбираются нужные, под их изображением на панели нажимаются кнопки. Еще одно прикосновение к «кард-ридеру» – и выбор оплачен. На одного ученика «педагогический» компьютер тратит 15 секунд.

Так же все может происходить и на входе в школьную студию. Предполагается, что кроме бюджетных, на эти кредитки (многофункциональные «Карточки учащегося») смогут поступать средства из других источников (семейных, например). При этом школа по первому требованию предъявит родителям распечатку документов с полной информацией о том, как занимался ребенок в течение месяца. Если он в это время болел, деньги сохранятся на счету. Можно установить лимит ежедневных расходов: превысил заданную норму – из системы поступает вежливый отказ: «Кредит исчерпан, извините».

В США аналогичный механизм безналичных платежей используется в медицине: больные голосуют за своего лечащего врача (а не за всю поликлинику разом и не за её администрацию, как мы) не только ногами, но и страховыми полисами. В итоге и медицина в целом выиграла, и профессия медика выступила в ряд наиболее высокооплачиваемых.

Согласно неофициальному прогнозу Московского комитета по науке и технологиям, в дальнейшем кредитная карта ученика будет использована и на обычном уроке. В школе начнет устанавливаться некое подобие здоровой конкуренции между ее трудовыми ателье, танцевальными и спортивными коллективами, ремеслами, оркестрами, литературными проектами. Каждый учитель сможет открыть свой малый бизнес – мастер-класс или студию, осваивая азбуку предпринимательства в реальном деле, а не только по учебникам. Принцип оплаты: чем больше подмастерьев привлек к себе такой-то клуб, тем выше рейтинг и благосостояние Мастера, который его возглавляет – нуждается, само собой, в долгих и тщательных экспериментах.

Несколько лет назад, кстати сказать, московские чиновники, решив привлечь в школу дефицитных мастеров физической культуры и при этом оплатить их труд через Сбербанк, выяснили интересную подробность. Оказывается, 64 процента опрошенных родителей предпочитают платить и платят деньги не через Сбербанк, а непосредственно учителям – лицам, которым они доверяют, кого знают и уважают. Денежные знаки, двигаясь от школьника к преподавателю, тренеру, поощряют тем самым работу самых достойных.

Самые предварительные расчеты показывают, что финансирование по кредитке (при умелой организации) позволит существенно укрепить личный бюджет педагога.

* * *

Школа – не вне конкуренции

Теперь переведем все сказанное на язык финансов, присовокупив свой комментарий.

1) Средства, отпущенные на образование, должны следовать именно за учеником, а не за целым классом – ибо по команде воспитателя свободу в школе не организуешь и гражданина со своим достоинством не вырастешь.

2) Только такая – «снизу (от клиента) вверх» – схема распределения бюджета преграждает путь коррупции в образовании со всей возможной достоверностью, хотя, наверно, и не без издержек. Иначе денежные знаки будут по дороге сверху постоянно прилипать не к тем рукам. А это никому, кроме администраторов-чиновников, невыгодно.

3) Встреча производителя и потребителя образовательных услуг – это и есть исходная монета, из которой будет складываться жалование педагога XXI столетия. Количество таких свободных «встреч по интересу» и определит успех образования, а равно уровень благосостояния учительства.

Пока не в классе, говорить об этом еще рано. Но о дополнительном занятии, кружке, творческой студии полного дня – самое время.

Чтобы «дети полного дня» не знали стрессов, напряжения, регулярно набирались свежих сил и знаний, коллективы у них должны быть разными. И непрерывно меняться в течение дня.

* * *

Комментарии экспертов:

Ярослав КУЗЬМИНОВ, ректор Государственного университета «Высшая школа экономики», один из «отцов» плана модернизации российского образования:

– Мне исключительно нравится идея, я бы сказал даже шире – идеология школы полного дня. Она создает пространство выбора для ребенка, территорию свободного общения, в том числе и для учителей разных предметов. Сейчас, давайте признаемся честно, это учителя в основном поурочные: придут, отчитают материал и – на всех парах в другую аудиторию, если не в другую школу. У них нет времени зачастую даже просто на работу с детьми, не говоря уже про то, чтобы сделать эту свою специальность сколько-нибудь творческой. Так что идея хороша. Самое главное не довести до абсурда. Пусть дети, которым это нужно, останутся в школе до вечера, это их, подчеркиваю, право (хотя пока и нелегальное). Но пусть и для тех, кого за пределами классов ждут дела поинтереснее, полный день останется точно таким же добровольным, личным выбором.

Нинель ЛОГИНОВА, журналист «ЛГ», бабушка с большим педагогическим стажем:

– Волею обстоятельств мой 11-летний внук Артем около года проучился в Лондоне, в бесплатной государственной школе, и несколько месяцев, кроме того, во Франции. Действительно, детей в обеих странах школа, так, скажем, обслуживает до четырех часов, но при желании можно задержаться и подольше. Желающие находятся почти всегда, поскольку далеко не все родители освобождаются к этому часу.

Как строится полный день по-английски? Несколько уроков, потом ланч (вы не поверите, столовская еда не отличается по качеству от домашней!), игра во дворе, снова уроки, и ежедневно – часовой «национальный» футбол (самый неотменимый тут вид спорта) где-то в середине дня.

Во Франции та же история: все успевают в течение «длинного дня», поэтому на дом, как и англичане, задают лишь раз в неделю, в пятницу, и очень мало. Вместо английского футбола – обязательный спортивный урок, но тоже каждый день. Ролики, самокат, велосипед, мячи – все идет в ход: рядом со школой много парков. В общем, не знаю, как у политиков, но у российских детей такая форма организации занятий, думаю, пользовалась бы немалым успехом.

Уроки в аудиториях, щедро перемежаемые плаванием, фехтованием, верховой ездой, уединенными досугами, литературными салонами… Именно так строился каждый «рабочий день» у сотоварищей Александра Пушкина по Александровскому Царскосельскому Лицею.

В школах Австралии, Финляндии, Японии и даже Эстонии классы принадлежат ученикам с восьми до четырех-пяти часов. Помимо прочего, тут скрыт чисто экономический расчет: каждый квадратный метр, прибор, компьютер, верстак, спортивный снаряд должен работать на полную катушку - круглый день, «нон-стоп».

Владимир ФИЛИППОВ, экс-министр образования РФ:

– Школа полного дня с естественным чередованием спорта, уроков и развлечений – это, конечно, еще не альтернатива рутинной классно-урочной системе, но что-то куда более живое, притягательное и для детей, и для многих семей. В принципе это разумная идея, но ее надо, как говорится, докрутить, «положить» на наш менталитет.

В зимнем Лос-Анджелесе довелось мне видеть любопытную картину. Представьте, центр города, жизнь кипит, а прямо перед школой разбита лужайка, где играют дети – каждый день по полчаса, в любое время года. Это называется у них урок движения. Эх, побольше бы таких уроков нашим малышам! Но, перенимая этот опыт, мы тогда и учителям должны платить, если не по американским стандартам, то хотя бы «в среднем по промышленности», как инженерам на производстве. Если платить так, то никто из них, уверяю, не откажется работать полный день. Хотя вопросов масса: как, скажем, будут работать преподаватели в условиях полного дня – повахтово, сменяя друг друга, или же полный восьмичасовой рабочий день? Не менее важно решить, сохраняем ли мы традиционную поурочную систему оплаты педагогического труда. А если нет, то что взамен? Эксперимент необходим, но его нужно тщательно продумать.

P.S. Некоторое время назад в Государственном университете «Высшая школа экономики» прошел весьма представительный семинар, посвященный проекту «Школа нон-стоп». Принципиальных «против» у крупнейших специалистов, среди которых были: в прошлом вице-премьер правительства России Евгений Сабуров, академик РАО Эдуард Днепров, ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов, известный педагог Евгений Куркин и др., – никаких сомнений, кроме вполне естественных «минфиновских», идея не вызвала. Что ж, но не менее важно, что скажут о новой модели образования главные арбитры – наши читатели. Приглашаем к разговору всех, кому небезразлична эта важнейшая государственно-общественная проблема.

Об авторе: Антон Зверев - эксперт в области школьного образования, старший научный сотрудник Института открытого образования, победитель конкурса "Образование в зеркале прессы" (2005), один из авторов концепции альтернативной реформы образования (2000), автор книги "Академия полного дня" (2006).

* * *

(Примечания:)

1. Ян Амос Коменский (1592 – 1670).

Историческая справка: В 1650 году 58-летний епископ протестантской общины Чешских братьев, он же великий педагог и философ ХVII века, Ян Амос Коменский построил, как тогда казалось, безупречную, универсальную систему «обучения всех и всему». Строго рассортировал и выровнял учеников по классам, написал первый учебник, ввел понятия: «учебный день», «урок», «оценка», «упражнение», «каникулы». Установил единый день начала занятий – «Чтобы те, из кого нужно сделать людей, не выпускались из мастерской до полного оформления». И не забыл добавить: «Никому, ни под каким предлогом не следует позволять пропускать занятия или уклоняться от уроков».

Всего за три года в местечке Шарош-Патак (под Будапештом) изгнанный из родной Моравии ученый сконструировал эту свою «универсальную машину», написал «Великую Дидактику» (1657) как руководство для работы с новым агрегатом. С тех пор классно-урочная система, облетевшая с легкой руки Коменского весь мир, весьма вольготно разрослась в пространстве и во времени, а главное, в наших умах. Вместо двух лет, в течение которых подопечные Коменского легко усваивали грамоту, Божий закон и языки, внуки и правнуки великого школостроителя дремлют уже за партами как минимум десятилетие, и не одно.

Зато детей всюду рассаживают по возрасту (класс), занятия нарезают на порции (урок), а знания – на сферы (предмет). Венчает всемирную классно-урочную умодробилку экзамен, который содержательно программирует поведение каждого ребенка на 10 лет вперед.

Каков же результат? Круглая дата, между прочим: ровно 20 лет назад специалисты Службы Гэллапа по заданию Национального географического общества США провели элементарное исследование с применением глобуса и доложили: эффективность школьного образования в девяти ведущих странах мира не намного превышает… десяти процентов.

«Книга – первейший инструмент развития природных дарований» – говорил изобретатель этой на редкость неэффективной системы. Впрочем, не только говорил: именно он заставил этот инструмент служить всеобщему образованию. И только 300 с лишним лет спустя стало понятно, что преобладающее большинство или почти 90 процентов (уже грамотных благодаря Коменскому) людей предпочитают собирать свое образование поступками, реальными делами, всеми органами чувств, и там, где можно самому ежеминутно выбирать себе друзей, учителей, лепить ученье по вкусу. Вот почему они бегут (во сне и наяву) из классов, где любое знание преподается лишь «сквозь грамоту», в вольные клубы, мастер-классы, «очумелые» семейные ремесла и дела. Ну, а вслед за школьниками западная школа тоже постепенно отступает от предметного подхода в направлении свободной, авторской проектной деятельности учеников. Коменскому сегодня изменяют направо и налево в Амстердаме, Хельсинки, Мадриде, Лондоне, Нью-Йорке – всюду и везде, кроме страны, где еще с большевиков повелось учить «лучше всех и всему да подешевле».

2. Полезно напомнить, что каждый учебный год (это примерно 210 дней) школа встречает в среднем около 200 комиссий. Из гороно, военкомата, органов опеки, СЭС, милиции, пожарнадзора, МЧС... Бумажной работы (справки, отчеты, акты, рапорты) стало намного (говорят, раз в 30) больше, чем даже в советское время. Учиться стало совершенно некогда. Зато 40% документов, требуемых со школы «для отчета», не используются потом нигде и никогда.

Антон Зверев


Источники:

  1. Полит.ру








Rambler s Top100 Рейтинг@Mail.ru