Пользовательского поиска




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Половая социализация на донаучных этапах

Если воспользоваться метафорой швейцарского инженера и философа Г. Эйхельберга, который сравнил историю человечества с 60-километровым марафоном, то основоположников научной сексологии мы встретим метров за пять до финиша. Это отнюдь не значит, что раньше человечество ничего не знало о межполовых отношениях. Но определяющей чертой донаучных этапов является рассмотрение полов и сексуальности с точки зрения религии и морали, а не науки.

Чем ближе к началу человеческой истории, тем меньше человек выделяет себя из природы и тем больше воспринимает себя как ее часть, подчиненную общим законам. Мифология и религиозная символика насыщены различными трактовками мужского и женского начал. Двуполость предстает в них как мировая - надчеловеческая и надындивидуальная - сила, как принцип, отражающий космические законы в земном мире, связанный с другими подобными принципами (инь и янь - в китайской философии, чет и нечет, правое и левое, тепло и холод и т. д.). Например, в списке "О земном устроении" - памятнике русской культуры XV в.- читаем: "И если семя у обоих сильное, мужского пола бывает ребенок; если же послабее, бывает женского пола... И если с правой стороны (матки.- В. К.) впадет, ребенок мужского пола будет, а если с левой, женского пола"*. А еще спустя три столетия фон Галлер, наблюдая имевших близнецов (сына и дочь) супругов - мужчину с одним яичком и женщину с однорогой маткой - пришел к мысли, что правое яичко продуцирует сыновей, тогда как левое - дочерей, а семя должно попасть в правую половину матки, чтобы родился мальчик, и в левую - чтобы родилась девочка. Отзвуки подобных рассуждений и сегодня можно услышать во многих приметах, суевериях и т. д.

* (Памятники литературы Древней Руси: Вторая половина XV в. М., 1982. С. 199.)

Религиозно-мистические системы предписывали человеку те или иные принципы и правила жизни, а также регламентировали отношения полов, сексуальное поведение. В каждой такой системе была своя внутренняя логика, исходящая из опыта, хотя система от системы могла очень сильно отличаться. Достаточно сравнить такие литературные памятники, как индийская "Камасутра", китайские трактаты об "искусстве спальни" и поэмы Овидия "Наука любви", "Средство от любви", чтобы убедиться в несходстве сходного.

Как происходила межпоколенная трансляция психосексуальной культуры в эпохи культов, задолго до возникновения мировых религий (христианства, буддизма, ислама), мы теперь можем только догадываться. Некоторое представление об этом дает изучение жизни австралийских аборигенов, до недавнего времени сохранявшей в почти неизменном виде первобытно-общинный уклад. Мужчины и женщины племени составляют обособленные группировки, что обусловлено прежде всего половым разделением труда и других видов деятельности, например религиозной. Тотемы каждого пола - животные или растения - символизируют определенный пол; покушение на тотем расценивается как нападение на всех людей этого пола. Зачатие в разных районах понимается по-разному. В одних районах считают, что в результате серии семяизвержений накапливается достаточно спермы, которая останавливает менструации, и из этой смеси растет ребенок. В других полагают, что мать ответственна за образование крови и плоти, а отец - костей ребенка. В третьих представления сложнее: необходимо 5-6 семяизвержений подряд, чтобы из менструальной крови, пищи и "текущего внутри" молока образовалось "яйцо", а затем во время следующих соитий будущий отец вселяет в женщину дух ребенка и разбивает яйцо, из которого начинает расти маленький человек. Как бы то ни было, признавая связь между ребенком и обоими родителями, аборигены отводят решающую роль духу ребенка - именно он оживляет плоть и вдыхает жизнь в зародыш. Сексуальные отношения широко варьируются в разных племенах. Большинство систем родства предусматривают потенциальную замену супругов: отец может жениться на предназначенной сыну женщине и передать ее сыну, когда тот вырастет; сын может сожительствовать с женой отца и жениться на ней после его смерти. В одних районах допускаются внебрачные сексуальные отношения с дополнительными женами, в других - с дополнительными мужьями. Сексуальные партнеры могут соединяться и па кратковременный период, например для ритуального совокупления. Все это отнюдь не исключает человеческих переживаний, которые часто идут вразрез с установленными стереотипами: любящая пара может убежать вместе, освобождаясь от обязанности вступления в брак с предназначенными партнерами, а жена - испытывать чувство ревности из-за ритуальных совокуплений мужа. Все, кроме религии, в том числе и сексуальное поведение, обсуждается в присутствии детей. Нередко дети могут быть свидетелями полового акта взрослых, который имитируют потом в своих играх. "Разыгрывают" они и многие типичные для взрослых ситуации. Например, один мальчик убегает с "женой" другого. Взрослые в общем снисходительны к тому, что игровые "супруги" не всегда те, кто предназначен для совместной жизни в будущем. Но некоторые обычаи соблюдаются строже: дети, которые в игре "в семью" называют себя тещей и зятем, не должны играть вместе вне этой игры (у взрослых отношения тещи и зятя, вероятно, во избежание конфликтов резко ограничены: они не смотрят друг на друга, должны разговаривать через посредников и т. д.). До 2-3, иногда до 5-6 лет детей кормят грудью; матери довольно терпимы к тому, что мальчики царапают и кусают грудь, но девочек за это наказывают. Девочки, становясь старше, вносят все больший вклад в собирание пищи. Мальчики с возрастом все больше времени проводят в обществе мужчин; до наступления взрослости им еще нельзя заниматься настоящей охотой, поэтому они небольшими группами "охотятся" на ящериц, кузнечиков. Переход ко взрослой жизни осуществляется через обряды инициации-посвящения в мужчины или женщины. В эти обряды включается более или менее формализованное обучение "правилам пола". Но еще до инициации девочки некоторых племен периодически ночуют в лагере будущего мужа, привыкая к нему и его окружению.

Таким образом, детство у австралийских аборигенов не прелюдия к взрослости, а часть настоящей жизни. Детям не читают нравоучений - они живут среди взрослых, наблюдают за их поведением, подражают им и в зависимости от их реакций ведут себя так или иначе. Мальчик подражает отцу и деду, другим мужчинам; девочка - матери и бабушке, другим женщинам. Когда дети вырастут, их жизнь будет практически такой же, а опыт старших окажется полезным и нужным. Они в чем-то обновят его, но, не нарушив главной сути, передадут его своим детям и т. д.

Даже это беглое описание показывает, что, во-первых, пол играл значительно большую, чем сегодня, роль в жизни общества, во-вторых, основные семейно-родовые и психосексуальные представления и стереотипы оставались на протяжении многих поколений почти неизменными, наконец, в-третьих, подготовка к жизни и формирование полового сознания происходили преимущественно через механизмы социализации. Общества рассмотренного типа получили название "повторяющихся": уроки жизни, полученные в детстве от отцов и дедов, определяли способ существования до глубокой старости. Жизнь последующих поколений не отрицала опыта предыдущих. Конечно, поколения отцов и детей всегда в чем-то расходились - уже в Древнем Египте раздавались жалобы старших по этому поводу. Не будь таких расхождений, история бы просто топталась на месте. Кроме того, особенности психосексуальной культуры и ее передачи тесно связаны со способами ведения хозяйства и социальной структурой, определяющими некоторые изменения психосексуальных стандартов. Но в целом половая социализация определялась традициями.

Историческое познание - это диалог культур, в том числе и психосексуальных. В этом легко можно убедиться на примере средневековой культуры. Вырванная из целостного контекста времени, половая социализация этого периода малопонятна современному человеку. Человек средневековья и человек сегодняшних дней разделены некоторой дистанцией, так что естественное для одного кажется совершенно противоестественным другому. Не эти ли коллизии наиболее интересны в фантастической литературе, посвященной перемещениям во времени?!

Сегодняшнему взрослому его сверстники из средневековья показались бы инфантильными по интеллектуальному развитию, а представители старших поколений и вовсе не нашли бы своих ровесников: продолжительность жизни была меньше, процентное количество детей и юношей в обществе - соответственно больше. Специфическая природа детства как периода развития и становления личности еще не осознавалась. Ребенок рассматривался как маленький взрослый, как бы его миниатюра. Они были соседями по школьной скамье и партнерами по играм. Характерно, что дети, присутствующие в средневековых живописных сюжетах, и одеты как взрослые.

Семья в те времена существовала как союз супругов, а не как ячейка общества, выполняющая социально важную функцию воспитания детей (только в XV-XVI вв. появляются первые семейные портреты в интерьере). Совсем иными были каноны отношения к телесности и структура эмоциональной жизни, порог неловкости и границы стыдливости находились не там, где сегодня. Вплоть до конца XVII в., когда появились спальни, сон людей разного пола и возраста в одной постели был обычным делом, причем, кроме католических монахов (им было запрещено раздеваться), все спали обнаженными. Стеснительность еще не была развита, и сексуальные отношения были не более чем частью - пусть своеобразной, но не окутанной покровом стыдной тайны - общего хода жизни, частью, которую не исключали специально из поля восприятия детей. Как и в "повторяющихся" обществах дети наследовали образ жизни родителей, перенимая их опыт, в том числе и психосексуальный, в ходе социализации.

Начиная с эпохи Возрождения постепенно складывается и набирает силу тенденция проектирования, управления культурой. Духовную диктатуру церкви начинают ослаблять ранние формы буржуазного просвещения, связанные с зарождением капиталистического уклада. Христианскому аскетизму теперь противостоит гуманизм, реабилитирующий высшую ценность - человека. Джанотто Манецци пишет о человеческом теле уже не как о "сосуде греха" и "темнице души", но как о вызывающем восхищение сочетании благородных, превосходных и прекрасных качеств, идущих рука об руку с замечательным и творчески-созидательным разумом. В представлениях эпохи Ренессанса человек - центр Вселенной, для которого первостепенное значение обретают нравственность, благородство, пробуждение и раскрепощение личности. Гуманизм Ренессанса реабилитирует и земную любовь мужчины и женщины: религиозным табу противопоставляется нравственное чувство, в соединении с которым плотская любовь поднимается до высоты святыни, до проявления духовности и гармонии. Это, по определению Ф. Энгельса, "жизнерадостное свободомыслие"* диктует и новый подход к воспитанию. Сформулированные П. П. Верджерио принципы гуманистического воспитания живы по сей день: индивидуальный подход; учет возрастных различий; учет индивидуальных физических и психических различий; воспитание тела и воспитание души; роль личного примера воспитателя; ориентировка на самораскрытие личности воспитуемых.

* (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 346.)

Начиная с XVII-XVIII вв. по мере формирования понятия о личности и роста интереса к ребенку как объекту воспитания складывается тенденция романтизации и сентиментализации детства. Этот возрастной период воспринимают как символ естественной и безмятежно-счастливой невинности, ангельской чистоты в противовес рассудочно-холодной, порочной, искушенной в грехах взрослости. Правда, идеализация детства не содержала даже грана интереса к подлинному живому ребенку и его психологии. Подгонка реального детства под сплав его идеализации с традиционной религиозной моралью начинала серьезно конкурировать с проектированием культуры.

В XIX. в., к концу которого относится зарождение научной сексологии, психосексуальная социализация подрастающих поколений отражала официальную мораль. Эта мораль выносила телесность и сексуальность за границы "приличного", и Ф. Энгельс едко иронизировал по поводу работ немецких социалистов, читая которые "можно подумать, что у людей совсем нет половых органов"*. В Англии и Германии под моральным запретом оказалось упоминание о ногах, так как оно якобы способно было вызвать сексуальные ассоциации. В этих странах процветали публичные дома, но за столом считалось неприличным по-просить вслух передать цыплячью ножку или сказать ребенку: "Не болтай ногами!" В ряде библиотек книги, написанные женщинами, хранились отдельно. Произведения Ронсара, Руссо, Лафонтена, Вольтера, Беранже запрещались как "неблагопристойные". Флобера в 1857 г. судили за оскорбление целомудрия в "Госпоже Бовари", и он с трудом оправдался. Бодлеру не так повезло - в том же году он был осужден за книгу стихов "Цветы зла", цензурный запрет на которую был снят только в середине нашего века(!). Изгоняя пол и сексуальность в дверь, психосексуальная культура того времени предусмотрительно оставляла незакрытым окно. Запертая дверь полового воспитания и... распахнутые окна половой социализации.

* (Маркс К., Энгельс Ф, Соч. Т. 21. С. 6.)

Выход из этого конфликта мог быть связан лишь с подготовкой общественного и индивидуального сознания к восприятию объективных данных о психосексуальном мире человека. Реальные предпосылки для этого создаются в ходе научной революции второй половины XIX в.

предыдущая главасодержаниеследующая глава






Чем уникальна система обучения в Люксембурге

В 2017 г. приемные кампании пережили 'самую глубокую демографическую яму'

Учеба за границей: особенности образования в неторопливой Дании

Три российских вуза попали в рейтинг 200 лучших университетов Европы

«Яндекс» бесплатно готовит к ЕГЭ

Отложенная взрослость: Как изменились пятиклассники за 50 лет

Десять вузов РФ вошли в топ-500 глобального рейтинга университетов RUR



Rambler s Top100 Рейтинг@Mail.ru